Начало

Пробный отыгрыш и точка входа в игру. Шанс вжиться в роль вашего персонажа.
Ответить
Маракуша
Сообщения: 37
Зарегистрирован: 13 июн 2017, 02:48

14 июн 2017, 19:45

Вывернутые за спину руки затекли и отзывались болью на попытки высвободиться из туго оплетавших их оков. На коже, не защищённой ослебевшими наручнями, краснел саднящий след от толстой пеньки, грозившийся закровоточить при дальнейших яростных рывках.
«Шлюхины дети! Будь они прокляты, прокляты!»
Маракуша билась на земле, выгибая спину, точно зверёк, попавшийся в силки, и рычала сквозь скулёж, от бессильной ярости кусая воздух.
В ладони вновь затеплился огонёк, однако тут же потух, не опалив верёвки.
«Заговорённая, как же, как же...»

Тюремщик крепко держал её за шиворот — харя эта не воображала даже, сколь неестественно, чтобы можно было учинять расправу над таким ребёнком, как Маракуша, — и, потешаясь, тряс её, как котёнка, смеясь и хрюкая. Извернувшись, она уцепилась зубами за его ухо и плюнула вырванной плотью свинье в рожу. Он схватился рукой за голову, кричал, сквозь его пальцы сочилась кровь. Маракуша свернулась на полу, спрятав лицо в ладонях, когда тюремщик пинал её ногами, приговаривая, что научит её хорошо себя вести.
Добрые кулаки Гектора, так его звали, разбивали морды разным ублюдкам, которые смотрели на него исподлобья, верно, считая себя существами иного порядка, чем законники, вершившие над ними своё пресловутое правосудие, тогда как «там» всё уже разрешилось. Безбоязненно заходя в их камеры, Гектор хрустел костяшками пальцев и сперва бил в челюсть. Тяжёлыми своими руками он сводил с подопечных копоть их напускной бравады, чтобы дать им спустя время «воссиять». Зачастую несчастные умирали, так и не засверкав на солнышке, точно усердно вымытые тарелочки.
Особенно Гектор любил юную душу, уже развращённую обществом, маленьких мальчиков, одного из которых сейчас забивал ногами, потому что они быстро учились. Что мараться об конченых безбожников, в чьём гнилом сознании не расцвести уже новым росткам — их погубит смрад и удушье, из одних них же состоят каины, — когда в неофите просвет возможно прорубить наверняка. Они ненавидели тюремщика, многие царапались и кусались, не умея ещё достойно дать отпор, некоторые, как Маракуша, лезли на рожон и получали своё, но в конце концов всем им Гектор был как отец, так он думал.

«Вот он, вот этот забил меня, убил, почти убил...»

Тюремщик знал, что мальчик необычный, меченый, и заготовил интересную верёвочку, какую, может, простому человеку не достать, однако же ему самому за «пустячок» открывались многие двери. Имея резерв таких «пустячков», Гектор извлекал их по надобности, чтобы припомнить кому следует, и забирал, что ему причиталось.
Крепко повязав воришку, он направился к телеге, но тут его расплющило, размазало по мостовой; хруст ломающегося позвоночника — вот и весь Гектор.

Но...

Чародейка переступила через сцепленные руки, так что те оказались перед грудью, оправила насколько возможно мантию и вынула из ножен кинжал. Перерезав верёвку, она, мусоля языком пораненый указательный палец, опустилась на землю и огляделась кругом. Невозмутимость.
Словно только родились берёзки, только натекла из небес озёрная вода. Чародейка скривилась — деланная девственность рощи внушала ксенофобное отвращение. Она ожидала быть заключённой в стеклянном шаре, извне на который смотрел её пленитель, шарлатанский идиот, игравшийся с тем, чего не понимал. Убогая фальшь сквозила в этих иллюзиях, и такая жалкая, жалкая трата её времени начинала злить. Только и хотелось, что вытащить за ухо горе-шутника, который по глупости сам стал жертвой своих проделок и сейчас с тупым бледным лицом сидел где-нибудь, и показать ему замечательный фокус, чтобы навсегда от ведовских дел отвадить. Однако, сколько не вглядывайся, берёзовая чаща никого не укрывала.

...но ещё, было же ещё, такое тупое и тёмное.
Маракуша теперь видела себя со стороны чёрной фигуркой, ковылявшей за рослым мужчиной, а затем алую пелену, и сердце, раздувшееся невероятно, и крики отовсюду, и хлёсткие удары, сейчас казавшиеся слабыми и далёкими, и после всего ничего, потому что её ослепила взорвавшаяся сфера света.

«И больше ничего, ничего! Так случилось на мостовой...»

Руки щупали голову, ища прореху с торчащим кусочком мягкого мозга, но им сильно мешала неуёмная дрожь — Маракуша страшилась увидеть свои ладони окровавленными и, представляя, как пальцы заправляют в растрескавшийся череп склизкую плоть, трясла головой в желании избавиться от навязчивых образов, но те, подпитываемые страхом, обретали всё более яркие краски.

Обезумевшая лошадь втоптала её в землю, словно змею, и превратила её в кровавое месиво, под бешеными копытами хрустели милые маленькие косточки и хлюпали кишки. О бедная, бедная Маракуша, её теперь отскребают от площади и вместо молитв отборно матерятся над истерзанными останками.

Главный шарлатан так пошутил над ней, запер в свой шарик и теперь, как дитя, подкидывал его к потолку, звонко смеясь. Неловкие ручонки вот-вот разобьют его. Маракуша застыла на месте, будто посреди заледеневшего озера, где каждый неверный шаг был последним, и закрыла лицо руками.

Другие изнуряли себя железными веригами, истончевая плоть, истончевали вместе грех, однако она от детства полупрозрачная, так что помыслы её всегда осуждёнными под солнцем лежали, и всякий, кто желал, их видел, и видел одно благообразие. Она мягкой рукой закрывала веки мёртвым, они же в ответ улыбались ей. Мучили ли её полтергейсты, знаки злой воли, тревожили ли сон ужасные образы, терзалась ли она виной? Маракуша была бы озадачена такими вопросами, ведь она знала только, что кроткий тёплый свет составлял её, так было и так будет.

За что же наказание?

Не отчаяние пришло и не страх, такое Маракуша не знала. Она закрыла лицо, плача, но слёзы не лились из глаз, они, глаза, только злобно глядели в небо сквозь пальцы, и ей хотелось, чтобы её взгляд устремился прямо в этот зрачок.

«Это игра, маленькая игра, только таким манером ему понятно.»
Чародейка распрямилась и быстро зашагала по дороге, преисполненная весёлой злобы. Путь преграждали большие ворота — как затейливо! Она поскребла по ним чёрными ногтями, отколупав немного древесных щепок, и отскочила назад, точно заслышав лай цепного пса, а на деле опасаясь, как бы что-нибудь не выбросилось на неё с «той стороны». Ворота остались безучастными в тон всему березняку. Равнодушие не огорчило Маракушу, она была весела как никогда и с ноги отворила ворота.
Аватара пользователя
Дзивайн Фир
Сообщения: 42
Зарегистрирован: 14 май 2017, 15:36

15 июн 2017, 06:55

Тьма окутала Маракушу, но вскоре сменилась светом.

Переход: Аустерийский лес → Костяничка на пирожок
Ответить